Боевой дневник благодарного пациента

Вторник

У меня варикоз, решился на операцию. Через два месяца, после всех очередей и праздников, прихожу к назначенному времени в Долгопрудненскую центральную городскую больницу. В приёмном отделении размером 3 на 5 метров, на 9 расположенных вдоль стен сиденьях вздыхает человек 15. Через эту тесноту санитары протискивают железные колесные тележки с тюками постельного белья. Они еле проходят в дверь, постирочная и другие хозяйственные постройки в отдельных зданиях на территории больницы, вход-выход один.

- Ох, ох, - сухопарая бабушка куксится от холода под серый шерстяной платок, дверь открывается чаще, чем успевает накапливаться тепло, чувствуется морозное дыхание улицы, люди мерзнут. - Два часа уже, да сколько ж можно!

Дверь снова распахивается, в помещение въезжает «каталка», спереди и сзади по санитару «скорой». На «каталке» - небритый мужик в рыжих от грязи, колом торчащих носках, на подрагивающем от жира пузе - кровавая рана. Со «скорой» - без очереди.

- Осторожно, осторожно! - протискивают повизгивающую «каталку» санитары через помещение дальше, за следующую дверь - в приёмную. - Ножевое ранение!

- Так... Паспорт, полис... Что случилось?

- Пьяный, сам себя поранил, - комментирует санитар. - Так, царапина, но он настоял - везите меня в больницу, и всё тут. Дома у него жуткий бардак, вот он и рвется.

- Вот паразиты, не первый такой уже.

Атмосфера сгущается. Народ вспоминает ужасы, кто когда лежал и что происходило на тот момент, ругают нерасторопность медиков, отсутствие необходимого, отсталость медицины. Тут снаружи раздаются стоны и крики. Очередная скорая доставила девушку в коляске. Девушка бледна как свет в коридоре, дыхание прерывистое, зовёт «Мама!», стонет от боли и держится за живот. Кто-то в очереди заканчивает начатый разговор крамольной фразой: «Это Путин всё виноват!!!»

Два часа спустя принимают документы и у меня. Переобувайтесь, обувь, куртку убирайте - а куда, решайте сами. Гардероб не принимает. Если в палату понесёте, то в упаковке. Мешки? Вы в своем уме? Мы больных принимаем, а не мешки выдаём. О других нюансах тут тоже надо догадываться самому - надо не забыть захватить из дома полотенце, тапочки, соли, кипятильник. На улицу уже нельзя - за самоволку могут выписать.

Меня проводят в «Хирургию» - на четвертый этаж. Лифт - только для персонала и больных, все остальные ходят по лестнице. Встречает дежурная сестра: а мест нет! Стелют на полу, у батареи. Для человека, не искушённого в бытовой жизни, обстановка больницы покажется ужасной, но с практичной стороны всё необходимое есть. Чистое постельное белье, подушка, одеяло. Завтрак, обед, ужин. Туалетной бумаги нет - но под рукой кран с горячей водой. Душевая без защёлки, но душ работает, ванная чисто вымытая. И сестру может быть не с первого раза, но дозовёшься.

- Ты с собой мыло взяла? - помнится говорила соседка соседке в очереди. - Там ничего нет!!! - с такой страстью говорит, как будто все 200 000 лет жизнедеятельности Homo sapiens мыло существовало, и сейчас его не стало.

Иду на обед: каша вам есть, а т.к. вы только что поступили и в списках ещё не значитесь, котлета не положена.

В туалете температура устремляется к нулю. Дух курилки уже не выветрить, банка с «бычками» похожа на понурого ежика, заплутавшего в городе. С улицы открывается прекрасный вид на унитаз - ни спрятаться, ни скрыться.

К вечеру нашлось место в палате. Мой сосед по стенке, Андрей 46 лет, варит кипятильником чифирь. Он выглядит на все 70. Напился, до дома не дошёл, конечности поморозил, трёх пальцев на руке лишился - типичный случай «отморозка». Далее у окна лежит пластом молчаливый армянин, по животу у него «молния» с дюймовыми застёжками. Напротив него - Максим. Ему - 33, но на Христа он совсем не похож. Тёмное, пропитое, сморщенное лицо. Макс сидел на героине, теперь бухает. Он словоохотлив, вечно на нервах, и рад лишний раз поматериться. Желания его довольно просты: прорваться через блок-пост заведующего, опрокинуть водки, чтоб никто не заметил, заполнить сканворд и выписаться поскорее. Все ровесники его умерли - кто в тюрьме пропал, кто повесился, кого убили, но по большей части от печени и происшествий, связанных с алкогольным опьянением. «Я самый старый», - с гордостью говорит Макс. К вечеру к Максу пришли друзья, и они набухались на лестнице. Сестра мне на тумбочку поставила баночку для мочи.

Среда

Завтрак в 8-00. Ещё не протерев глаза, бегу с кружкой за чаем - а то останешься без оного, больные разольют по бутылочкам. Кружка у меня походная: литровая, стальная, закопчённая. Протягиваю её в белое окошко раздаточной:

- Чайку, пожалуйста!

- А ты кто? - на смену заступила другая кухарка. - Че, с похмелья голова трещит?

- Я не пью!

- Не прикидывайся, знаю я ваших, не первый день работаю! Алкашня! У тебя ж на лице написано!

- Да не пью я!

- Ну бомж бомжом...

Ничего себе, думаю, оздоровительная беседа! Аппетит пропал.

Часам к 10 набрал направлений на анализы. Эта процедура - загадка для меня: не понимаю, зачем нужно повторно сдавать анализы при поступлении в стационар? Ну кровь из вены ясно, в целях безопасности, но ЭКГ, флюорографию, мочу зачем повторно?

У кабинета флюорографии столпотворение. Появляется бабушка:

- Я ветеран труда!

- Ветераны без очереди в первые 2 часа, - поясняют ей, тыкая в распечатку на двери. - Вот, читайте, с 8 до 10.

Но бабушка не хочет читать. Всё стоит, ждёт чего-то. Выходит сестра - бабушка к ней. Сестра объясняет ей то же самое. Бабушка, наконец, присаживается в очередь, обиженно вздыхает.

- Все стоят, и вы потерпите, - говорят ей.

- Мочи нету, - отвечает бабушка. В руках у неё маленькая книжица.

- Это молитвослов? - спрашиваю я.

- Да.

- Вы в бога верите?

- Верю! - гордо отвечает старушка.

- На всенощную стояли?

- Конечно! Четыре часа!

- А здесь посидеть в очереди у вас, значит, мочи нет?

- Так всенощная - богоугодное дело!

Бабушка невозмутимо смотрела на меня выцветшими глазами, видимо, так и не уловив сути моего вопроса. Мне даже стало немного не по себе от такой непредвзятости.

Пока обедал - умер мужик на соседней половине. Медсестры связали ему руки бинтом, но не смогли поднять. Стали звать на помощь других. Минут двадцать не могли решить этот вопрос, пока не собрались вместе 2 хирурга, медсестра, санитарка и знакомая кухарка. Покойника не без помощи матюков приподняли и перенесли на «каталку». Мобильник в кармане халата медсестры в это время разрывался. Меня удивило, как медики - люди разных специализаций, дружно взялись за решение насущной проблемы. Почувствовалось, что больница - это прежде всего не учреждение, а коллектив.

С вечера недоброе предзнаменование:

- Кто Арбузов? Марш на клизму!

Потом хирург разрисовал ногу зеленкой. Затем поочередно пришли терапевт, анестезиолог. Видимо, таким способом решив пожелать мне «доброй ночи».

четверг

Утро началось с болезненного укола цефтриаксона. Антибиотик сдавил ногу тупой болью. Тут же, не успел я отойти, медсестра появилась вновь и объявила, что пора ставить катетер. Я увидел у неё в руках длинную пластиковую трубку и похолодел. Медсестра сжала мой член в кулачок и стала запихивать трубку в уретру. Жгучая, непрерывная боль. Я схватил её за запястья:

- Нет, подождите!

- Чего? Руки уберите! Вы что, хотите мочевого пузыря лишиться?

20 сантиметров трубки были во мне, и на этом боль не пропала - теперь она преследовала по пятам.

- Всё, поднимайтесь!

Мне стало плохо. В ушах зазвенело.

- Вы что, оглохли?

- Мне не по себе... 5 минут полежу...

- Вам что, надо особое приглашение?

Я медленно сел. Сжал пенис рукой, чтобы трубка не дергалась. Встал. Вышел в коридор - и распростёрся голым на полу.

- Твою мать! - грохнула медсестра. - Лена! Лена!! На-шат-ы-ырь!! Да что за мужики пошли!

Меня привели в чувство и помогли улечься на знакомую «каталку», на которой вчера вывезли мертвеца. Две минуты - и я на столе в операционной. Молодые девушки спрашивают тех, кто постарше, как включается оборудование. Опять чувствую себя плохо.

- Вы студенты? - спрашиваю.

Пауза. Кратко:

- Нет!

Очнулся я уже с забинтованной ногой.

- Хи-хи, - засмеялся Макс, когда меня доставили обратно в палату. - Ну ты и цирк сегодня с утра устроил! Жаль, я видео не снял - не на ту кнопку нажал.

Наркоз стал отпускать, и катетер снова почувствовался.

- Водки хлопнешь?

- Не!

- Андрюха, а ты?

- Давай!

Теперь Макс бухал уже в палате. На этот раз с Толиком, с которым бухал вчера. Толик вечером не дошёл до дома, наткнулся на полицию, и те сломали ему руку, в результате чего неудачливого кента сразу же доставили в «травму» на этаж ниже.

пятница

- Пошла ты ...! - раздалось часикам к 7 в коридоре. Это диабетик, материт всех: медсестру, делающую уколы, жену, чуть ли не круглосуточно дежурящую у его кровати. У него заболевание с 1998, открылись гнойные раны, несколько операций, лежит пластом. Причина - алкоголизм. В сознание редко приходит, но рефлекторно реагирует на звуки. К 9-00 приходит лечащий врач-хирург:

- Здравствуйте, больные! Как самочувствие?

- Иди ты на ...! - кричит диабетик.

Да, наверное, попы, которые приходят в больницу с проповедями по воскресеньям, абсолютно правы. Культуру русскому человеку надо вбивать с начальных классов. Опиум жизненно необходим - так пусть лучше безалкогольный.

Иду на перевязку. Осваиваю костыли. Сестра может найти коляску - но здесь тебе помогут только тогда, когда увидят, что это тебе на самом деле необходимо. Медики правы - я не жалуюсь, ведь и в самом деле дойду. Медики и так уже многое для меня сделали: это 2,5 часа в операционной, не считая подготовительных, профилактических и канцелярских работ. И работы каждый день прибавляется. Перевязочная на том конце длинного коридора, каждое шевеление прооперированной ногой вызывает неприятные рези. Пока добираюсь до цели, на лбу выступает пот.

Врач снял повязку, промыл ранки, внимательно осмотрел их, наложил новую повязку. Всё. Я стал подниматься - костыль съехал на пол. Я тянусь, не могу достать, но врачи не помогают - просто ждут, когда я уйду. Я не прошу, снова тянусь - я понимаю, что снимать и одевать эластичный бинт, наматываемый поверх марлевой повязки, это не их работа - а они для меня её уже сделали. Поэтому я всё же цепляю костыль, поднимаюсь с кушетки и говорю «Спасибо».

- Это что ещё за новость! - слышу в коридоре звериный рык медсестры, такой на личико милой. Оборачиваюсь и вижу тщедушного мужичка с сигаретой в одной руке и железной стойкой с помещённой на ней капельницей - в другой.

- Да я... Это... Того... - мужик решил прогуляться покурить.

- Что!? Марш на место!!! Вы только на него посмотрите! - разводит медсестра руками, словно приглашая весь мир в свидетели.

Ходить в туалет мне тяжело, мутит. Поэтому вскоре я опускаю ноги с кровати, беру пластиковую бутылку и отливаю в нее. Я не выбираю момент, мне не до этого, всё тело ломит после анестезии. И люди, как я вскоре замечаю, тоже ко мне равнодушны, потому что поглощены своими, куда более сложными ситуациями. Вчера я стеснялся, воротил нос от запахов, углы палаты мне казались пыльными, обстановка убогой, а сегодня я знаю каждого по имени и со всеми на «ты». Суетливый мир инфляций, автомобильных пробок, толкотни остался там, за окном. На повестке дня угроза жизни, здоровье, и все силы сосредоточены вокруг этого, а второстепенное, как на настоящей войне, затерялось в стороне. Вкус к жизни в больнице пробуждается с запахом крови, мочи, с видом искалеченных тел, на которых смерть пытается наложить свои отметины. И вкус этот - только натуральный продукт.

Медсестры - бойцы передовой. Боевой дух у них закалён по-самурайски. За 10 000  в месяц.

- Температурку измерим, - заходит медсестра в палату. Тишина. Как вымерли все. Подходит к одному:

- Температуру измерять будем?

- А?

- Температуру мерить!

- Мне не надо!

И так к каждому по 3 обхода за сутки - градусники, уколы, капельницы... «Спасибо» тут редко услышишь.

 суббота

Места не пустуют. На месте Макса уже мужик с геморроем:

Приглядываясь, я все больше понимаю, что герои пьесы - это зачастую алкаши, курильщики. Из семерых в палате шестеро курят или курили. Из непьющих - те же цифры. Нет прямой статистики, что 50% заболеваний людей, поступающих на лечение, вызваны курением и алкоголем, но это очевидно. Обидно, что половина работы врачей сводится к борьбе с рецидивом, который сам человек мог бы легко предотвратить. Больным ставят капельницы, делают уколы - а они тут же бегут на лестницу сводить титанический труд насмарку. Но и запретить курить врач не может. Если запрещать, у курильщика начинается выделение мокроты, что делает хирургическое вмешательство затруднительным.

«Отморозок» Андрюха - алкаш профессиональный. «Хлопнуть» в обед, а затем ещё разок вечерком - для него идеально потраченное время. Андрюха любит травить байки, действовать обстоятельно и, как он любит говорить - чтобы было «эстетично» и «уважительно». У него талант выпить. Вышел в туалет - накатил, пошёл покурить - снова перепало. За 7 дней только 2 он был трезвым. Сегодня снова не повезло, и Андрюха загрустил. Голос у него низкий, гнусавый, нечленораздельный.

- Спец отдых мне нужен, - говорит вдруг. - Спец-от-дых.

Ну да, думаю. Пальцев-то ещё много.

воскресенье

Обед в больнице - это событие. Здесь, в отличие от медицинских процедур, народ ведет себя возбуждённо, демонстративно выстраивается в очереди и вдохновленно стоит. Взгляд у всех оживляется, здесь «Спасибо» слышится чаще всего. Та тётушка, что бомжом меня тогда называла, теперь сама предлагает мне добавку и радуется за мой здоровый аппетит. А кормят неплохо - телятина, жареная горбуша. Яблоки. Молоко. Правда, с овощами не очень, и чай только подслащён.

понедельник

На понедельники всегда планируется много операций. В отделении 7 хирургов, ежедневно здесь 2-3 операции.

- У меня в практике был случай, - рассказал знакомый медик. - Мы так одного депутата в бомжатник положили за то, что он доктора пидорасом назвал. Его соседи по палате стали не Вася-Миша, а СПИД, сифилис и туберкулез. 2 месяца депутат пролежал «поближе к народу». Стал само совершенство, а не человек!

Я расспросил хирургов, которые делали мне операцию, как это было.

- Надрез, пересекли магистраль. Специальным прибором прошлись по больной вене - и выдернули её. Вены обрываются - кропотливая, тяжёлая операция.

- А какая легкая, Олег Борисович? - с улыбкой говорит Борис Алиевич. И оба они улыбаются, потому что для них этот разговор - пустая трата времени, мои вопросы кажутся наивными. А операция - обычное, рутинное дело. только отличие работы медиков от бухгалтерии в том, что ошибки не замажешь. Эти хирурги мне напомнили безымянных солдат, которых не представили к награде. Это герои, которые так просто совершают подвиги ежедневно.

вторник

Выписывают армянина. 26 дней назад его привезли в беспамятстве с острым приступом. И спасли человеку жизнь. Потом информировали, что требуется внести сумму за лечение.

- Чтобы оставаться в больнице, вам необходимо внести 13 000 рублей, - говорит Олег Борисович, который его оперировал. - Мы вам это несколько раз уже говорили.

- Нету у меня денег, - разводит руками взлохмаченный армянин.

- Значит, сегодня документы на выписку. К сожалению, другого выхода нет. Без полиса в больнице бесплатно можно находиться 3 дня, вы пролежали 26.

- Слушай! - машет пальцем тщедушный армянин. - Ты не прав!

Врач резко переменился в лице, будто пробежала тень. Осунулся. Герой, победа, а получаешь полное поражение.

среда

Я решил сделать репортаж. Хожу по отделению с «мыльницей». Профессиональной камерой здесь не снимешь, но результат - лучше, потому что профессиональной ты снимешь только 1 раз, после чего тебя вынудят этого больше не делать. И всё-таки Андрей Владимирович меня подловил:

- Ну-ка, отойдем поговорим. Покажите, что наснимали.

Я показываю.

- Это сотрите, и это.

Стираю. Он же не знает, что после каждой съемки я всё переписываю в ноутбук.

- Не осложняйте нам работу, - заведующий отделением заметно успокоился. - Договорились?

пятница

И вот - выписывают. Я и не заметил, как стал на 200 граммов меньше. До весны ещё месяц, а для меня она уже наступила. Ковыляю, улыбаюсь прохожим. А вдруг среди них - медики?

Да, каждому полезно чувствовать вкус к жизни... Регулярно.

Д. Арбузов

Опубликовано в журнале «Русский Репортёр»

 

№ 1
22.03.2013
Подписаться по RSS

RSS позволяет вам подписаться на получение извещений о выходе новых номеров удобным вам способом.

Используя веб-службы:

Подписки Яндекс Google Reader

(другие веб-службы)

Используя браузер, почтовую или другую программы:

(другие программы)

В этом номере
Последние номера
Архив выпусков